Имперская графиня Гизела.

Имперская графиня Гизела.

Наследница. Графиня Гизела (сборник)

Евгения Марлитт

http://ihavebook.org/books/547252/naslednica-grafinya-gizela.html

Пока кросотка Фелисити была ребенком, ее юный опекун Иоганн настаивал на том, чтоб ее держали в строгости: для воспитавших ее Гельвигов бедная сиротка — плод греха. Его презрение сменилось любовью, как девченка выросла. Но до того как ответить на Имперская графиня Гизела. его чувства, она должна выяснить тайну собственного происхождения…

Оливейра был одержим жаждой мести за погибшего брата и свое изгнание из родных мест. Но незапятнанное, невинное существо — юная графиня Гизела, встретившаяся на его пути, — переплавило его горевшее ненавистью сердечко в любящее!

Читайте оригинал на веб-сайте Книжного портала

iHaveBook: http://ihavebook Имперская графиня Гизела..org/books/547252/naslednica-grafinya-gizela.html

Наследница (2014)/Потаенна старенькой девы (2004)

http://lady.webnice.ru/literature/?act=books&v=26109

Что ожидает небольшую девченку, которую воспитали в бедности, сумеет ли она выяснить тайну собственного проис­хождения, либо ей предстоит оставаться в незнании? Она верует, что красивый царевич в какой-то момент высвободит Имперская графиня Гизела. ее от призраков, которые беспокоят ее впе­чатлительную душу.

Глава I

— Скажи мне, ради бога, куда ты едешь, Гельвиг?

— С твоего разрешения — прямо в X.! — прозвучал упорный, саркастический ответ.

— Но ведь по дороге туда не было никакого пригорка! Ты не в собственном уме, Гельвиг… Остановись, я желаю вылезть! Я Имперская графиня Гизела. совсем не желаю выпасть из экипажа и поломать для себя кости. Да остановишься ли ты в конце концов?

— Я опрокину экипаж?! Ну, это было бы впервой за всю мою жизнь, — желал, по-видимому, сказать правивший, но раздался ужасный треск, и говоривший в один момент тормознул. Послышалось фырканье, стук копыт лошадки, поднимавшейся на Имперская графиня Гизела. ноги, а потом она, высвободившись из постромков, умчалась как обезумевшая.

— Вот те и на! — проворчал 1-ый из говоривших, поднимаясь с влажного, свежевспаханного поля. — Гельвиг, Бём, вы живые?

— Живые! — отвечал Гельвиг, но в его слабеньком голосе не слышалось уже ни самонадеянности, ни издевки.

Небольшой экипаж, в каком три компаньона выехали Имперская графиня Гизела. днем из собственного родного города X. на охоту, лежал колесами ввысь около злополучного пригорка. Топот умчавшейся лошадки издавна затих, и черная ночь скрыла грустные последствия самоуверенности Гельвига.

— Не оставаться же нам здесь ночевать, но! Тронемся в путь! — напомнил уже более бодреньким голосом Гельвиг.

— Очевидно, — проворчал толстяк, один Имперская графиня Гизела. из потерпевших, — я не хочет ночевать в этом логовище, придумай только метод выкарабкаться на дорогу… Я не двинусь отсюда, пока не будет света! Хоть я и заполучу от этой сырости ревматизм, но все таки не желаю сломать для себя шейку в ямах и канавах этой милой местности.

— Не гласи глупостей, доктор Имперская графиня Гизела., — произнес 3-ий собеседник. — Не можешь же ты посиживать здесь, пока мы с Гельвигом доберемся до городка и вышлем для тебя помощь. Я уверен, что мы можем выйти по полю на проезжую дорогу. Идем…

Толстяк проворчал что-то, но согласился с товарищами. Идти было неловко, комья земли приставали к охотничьим Имперская графиня Гизела. сапогам. То и дело они попадали в лужи, обдававшие их водянистой грязюкой. В конце концов путешественники добрались до проезжей дороги и мужественно продолжили путь.

Подходя к городку, они узрели стремительно приближающийся свет, и скоро Гельвиг вызнал ярко освещенное фонарем лицо собственного привратника Генриха.

— Это вы, государь Гельвиг? — воскрикнул тот Имперская графиня Гизела.. — А барыня уже задумывается, что вы разбились насмерть!

— Откуда же она знает, что с нами случилось несчастье?

— Не так давно к гостинице «Лев» подъехала повозка комедиантов, а за ней шла наша лошадка. Владелец гостиницы и привел ее к нам. Барыня очень ужаснулась и отправила меня с фонарем находить вас Имперская графиня Гизела., а Фридерике повелела заварить ромашки.

— Ромашки?… Ну, мне кажется, стакан глинтвейна либо по последней мере кружка пива посодействовали бы быстрее.

— Я тоже так думаю, государь Гельвиг.

— Ну, иди вперед с фонарем. Пора нам в конце концов по домам!

На городской площади товарищи по несчастью молчком расстались, пожав друг дружке Имперская графиня Гизела. руки.

С утра на всех углах улицы были расклеены красноватые афиши, объявлявшие о прибытии известного фокусника Орловского, и юная дама прогуливалась из дома в дом, предлагая билеты на представления. Дама была очень красива, но лицо ее было бледно как мел, и когда она время от времени поднимала опушенные Имперская графиня Гизела. золотистыми ресничками веки, серые глаза кидали трогательно-кроткий взор.

Она пришла и в дом Гельвига, самый прекрасный на площади.

— Барыня, — произнес Генрих, отворяя дверь в комнату первого этажа, — пришла супруга фокусника.

— Что ей необходимо? — спросил серьезный дамский глас.

— Ее супруг дает завтра представление, и она желала бы реализовать билет Имперская графиня Гизела..

— Мы настоящие христиане, и у нас нет средств на такие глупости. Скажи ей, чтоб она уходила.

Юноша затворил дверь и смущенно почесал затылок, ведь супруга фокусника все слышала. Ее бледное лицо вспыхнуло, и тяжкий вздох вырвался из груди…

В это время выходившее в холл малюсенькое окошечко отворилось и мужской глас Имперская графиня Гизела. попросил один билет. В руке юный дамы очутился талер, и до того как она успела поднять глаза, окошко захлопнулось и задернулось зеленоватой занавеской. Благодушно улыбающийся Генрих отворил входную дверь, и бедная дама побрела далее.

Привратник вошел в комнату собственного владельца. Это был маленького роста старенькый человек с худеньким Имперская графиня Гизела. и бледноватым, но умопомрачительно хорошим лицом.

— Ах, государь Гельвиг, — произнес верный слуга, — как отлично, что вы приобрели билет! На бедную даму жаль глядеть, хоть ее супруг и нечестным трудом добывает для себя хлеб… Ну, да ему тут не посчастливится, помяните мое слово!

— Почему же, Генрих?

— Так как наша лошадка пристала Имперская графиня Гизела. к их повозке, когда они въезжали в город. Это не к добру — ведь лошадка прибежала с места злосчастного варианта.

Не получив ответа, Генрих вышел, качая головой.

Глава II

Зал ратуши был уже полон зрителей, а по лестнице все еще подымалиь новые. Генрих тоже был в массе и усердно работал Имперская графиня Гизела. локтями.

— Боже, если б барыня выяснила, вот была бы гроза! Барину завтра же пришлось бы идти к исповеди, — шептал он собственному другу, демонстрируя на Гельвига, сидевшего со своим другом, медиком Бёмом, у боковой стенки зала.

Программка обещала различные чудеса, а в конце ее было написано последующее:

«Шесть боец выстрелят Имперская графиня Гизела. в г-жу Орловскую из заряженных ружей, но она одним взмахом клинка рассечет в воздухе все 6 пуль».

Обитатели города X. и собрались приемущественно для того, чтоб поглядеть это волшебство. Все было позабыто, когда на эстраде появились шестеро боец под командой унтер-офицера — публика заволновалась, позже установилась мертвая тишь.

Фокусник Имперская графиня Гизела. подошел к столу, чтоб на виду у публики проверить патроны. Он стучал молотком по каждой пуле, чтоб зрители удостоверились в их неподдельности, потом роздал бойцам патроны и повелел заряжать ружья.

Из-за ширмы вышла его супруга и стала напротив боец. Левая рука ее была прикрыта щитом, а в Имперская графиня Гизела. правой она держала клинок. Белоснежная одежка спускалась на пол широкими складками, грудь была укрыта зияющей кирасой.

Золотистые реснички не дрогнули, когда в мертвой тиши зала раздалась последняя команда. Послышался залп — клинок со свистом рассек воздух, и половинки пуль попадали на пол.

Очередное мгновенье была видна высочайшая стройная фигура фокусницы Имперская графиня Гизела., пороховой дым скрывал черты ее лица, и вдруг она покачнулась, щит и клинок со гулом свалились на пол, и с кликом «Боже, я ранена!» дама свалилась на руки подбежавшего супруга.

Он унес ее за ширму и как сумасшедший ринулся к бойцам. Им было заблаговременно приказано, заряжая ружья, вытащить пули Имперская графиня Гизела., раскусить их напополам и держать во рту, чтоб выплюнуть эти половинки тотчас после залпа — в этом, фактически, и состоял весь фокус. Но один из боец, неудобный крестьянский юноша, совсем смутился при виде такового количества людей и запамятовал исполнить приказ: его пуля и поразила злосчастную даму.

В зале вышло Имперская графиня Гизела. смятение. Некие дамы свалились в обморок, послышались голоса, зовущие доктора. Но доктор Бём издавна уже был за ширмой у раненой. Он вышел оттуда бледноватый и тихо произнес Гельвигу:

— Спасенья нет. Она погибает…

Через час супруга фокусника лежала на постели в гостинице «Лев». Ее вынесли из зала на диванчике, и Генрих помогал Имперская графиня Гизела. нести.

— Ну что, государь Гельвиг, разве я был не прав? — спросил он, проходя мимо собственного барина, и две большие слезы покатились по его щекам.

Бедная дама тихо лежала с закрытыми очами. Распущенные золотистые локоны спускались с постели на черный ковер. У постели стоял на коленях фокусник, и Имперская графиня Гизела. рука раненой покоилась на его голове.

— Фея дремлет? — еле слышно шепнула юная дама, с трудом открывая глаза.

— Да, — ответил супруг, — дочь владельца взяла ее к для себя в комнату. Нашей дочурке там отлично… Мета, жизнь моя!

Злосчастная подняла на супруга мученический взор.

— Яско, я умираю!

— Мета, Мета, не уходи от меня! — воскрикнул Имперская графиня Гизела. он вне себя. — Ты — единственный свет на моем черном пути! Как я буду жить, когда не будет охраняющих меня глаз и сердца, полного неописуемой любви? Как я буду жить без твоего магического голоса, без твоей небесной ухмылки? Как мне жить с сознанием, что я увлек тебя за Имперская графиня Гизела. собой и сделал злосчастной? Боже, Боже!

Он тихо зарыдал.

— Я желаю искупить свою вину перед тобой, Мета. Я буду честно работать тебе в поте лица, киркой и заступом. Мы тихо и умиротворенно поселимся в каком-нибудь глухом уголке… Мета, останься со мной, мы начнем новейшую жизнь!

Мученическая ухмылка мелькнула на лице Имперская графиня Гизела. умирающей.

— Яско, успокойся, будь мужествен! — шепнула она. — Ты несправедлив к себе… Я не была злосчастна… я была так любима, и эти годы любви и счастья стоят целой жизни… Я знала, что отдаю свою руку фокуснику, и тихо ушла с тобой из родного дома, отрекшегося от меня из-за Имперская графиня Гизела. этой любви. Если мое счастье время от времени и омрачалось, то в этом повинна я сама — я не высчитала собственных сил и малодушно мачалась от твоего ничтожного положения… Яско, — продолжала она еще тише, — забота о Фее мучит меня…

Она схватила его руку и завлекла ее к для себя.

— Яско, — продолжала Имперская графиня Гизела. она умоляющим голосом, — расстанься с Феей — отдай ее обычным, неплохим людям, дай ей вырасти посреди размеренной, тихой домашней жизни. Обещай мне это, мой возлюбленный!

Супруг через слезы поклялся в этом умирающей. Наступила страшная ночь, длительно продолжалась борьба жизни со гибелью, но когда заря заглянула в окно, розовые Имперская графиня Гизела. лучи ее свалились на красивую покойницу, на лице которой уже сгладились следы последних страданий.

На 3-ий денек к вечеру похоронили супругу фокусника. Сердобольные сердца покрыли ее гроб цветами, и в числе многих провожавших покойницу был и Гельвиг… Когда 1-ые комья земли свалились на гроб, фокусник покачнулся, но Гельвиг, стоявший рядом Имперская графиня Гизела., поддержал его, отвез в гостиницу и несколько часов оставался с злосчастным, отказывавшимся от всякого утешения и пытавшегося даже покончить с собою.

Глава III

Наступил вечер. Резкий ноябрьский ветер мел улицы, 1-ые снежные хлопья летели на крыши, на мостовые и на свежайший могильный бугор, под которым была погребена супруга фокусника Имперская графиня Гизела..

Госпожа Гельвиг посиживала в столовой за небольшим столиком и вязала длиннющий шерстяной чулок. Это была высочайшая широкоплечая дама, которой было лет за 40. Может быть, лицо ее и было прекрасно когда-то, но прелестной ее чуть ли можно было именовать даже в юности. Ее лицо казалось каменным, а сероватые глаза Имперская графиня Гизела. смотрели холодно. Серьезный головной убор и темное платьице обычного фасона с белоснежными манжетами присваивали госпоже Гельвиг вид пуританки.

Периодически боковая дверь отворялась и в щели возникало морщинистое лицо кухарки.

— Нет еще, Фридерика! — однообразно гласила всякий раз госпожа Гельвиг, не поднимая головы.

В конце концов в сенях послышался звонок Имперская графиня Гизела. и раздался гулкий детский голосок: «Ах, какой славный звоночек!»

Госпожа Гельвиг положила вязанье в корзиночку и встала. Недоумение сменило на ее лице выражение нетерпения. Супруг подошел к ней неуверенным шагом, неся на руках небольшую девченку лет 4.

— Я принес для тебя, Бригитта… — начал было он с просьбой в голосе, но умолк, встретив взор Имперская графиня Гизела. супруги.

— Ну? — спросила та, не шевелясь.

— Я принес для тебя бедную девченку…

— Чью? — сухо оборвала она.

— Злосчастного фокусника, потерявшего супругу таким страшным образом… Милая Бригитта, прими девченку нежно!

— Очевидно, лишь на эту ночь?

— Нет… я поклялся папе, что ребенок вырастет в моем доме.

Белоснежное лицо госпожи Гельвиг побагровело.

— Боюсь Имперская графиня Гизела., что у тебя здесь не все в порядке, Гельвиг, — произнесла она холодно, касаясь рукою собственного лба. — Я стараюсь, чтоб мой дом был храмом Господним, а ты приносишь мне дочь комедианта… Это более чем тупо!

Гельвиг вздрогнул, и его всегда доброжелательные глаза блеснули.

— Я не пущу в мой дом Имперская графиня Гизела. это дитя греха, дитя пропащей дамы, так разумеется постигнутой карой Божией!

— Ты так думаешь, Бригитта? Так скажи, пожалуйста, за какие грехи был наказан твой брат, застреленный на охоте неосмотрительным стрелком?

Вся кровь отлила от лица госпожи Гельвиг. Она смолчала и удивленно поглядела на супруга, проявившего вдруг такую энергию Имперская графиня Гизела..

Меж тем девчурка, которую Гельвиг поставил на пол, сняла собственный розовый капор, прикрывавший прелестную головку, покрытую каштановыми локонами, и принялась бродить по комнате, разглядывая новейшую для нее обстановку. На ней было светло-голубое шерстяное платье, увенчанное вышивкой, — может быть, последней работой успокоившихся рук.

Но конкретно это наряженное платье Имперская графиня Гизела., свободно падающие на лобик и шею локоны и грациозные движения малыша возмутили серьезную госпожу Гельвиг.

— Я бы и часу не потерпела около себя этой юлы, — произнесла она вдруг. — Это малеханькое существо с растрепанными волосами совершенно не подходит к нашему серьезному домашнему строю. Взять ее — значило бы отворить окно и двери легкомыслию и Имперская графиня Гизела. распущенности! Ты, естественно, позаботишься, Гельвиг, чтоб девченка была доставлена куда следует…

Она позвала кухарку и отдала приказ ей:

— Одень малыша, Фридерика!

— Отчаливай на данный момент же в кухню! — сурово отдал приказ кухарке Гельвиг.

Фридерика ушла в смущении.

— Ты доводишь меня до крайности собственной черствостью и беспощадностью, Бригитта Имперская графиня Гизела.! — воскрикнул раздраженный супруг. — Благодари себя и свои предрассудки, если я наговорю для тебя сейчас таких вещей, каких в ином случае никогда бы не произнес! Кому принадлежит дом, который ты хочешь направить в храм Господень? Мне… Ты вошла в этот дом бедной сиротой, но позже это забыла, и чем Имперская графиня Гизела. больше ты старалась направить дом в храм и чем больше гласила о Боге, о христианской любви и смирении, тем паче гордой и жестокосердой ты становилась… Этот дом — мой дом, и за хлеб, который мы едим, плачу я. И вот я решительно объявляю, что ребенок остается здесь… И если твое сердечко Имперская графиня Гизела. очень сухо и черство для того, чтоб ощутить материнскую любовь к бедной сиротке, то я требую от моей супруги, чтоб она, по последней мере, позаботилась о ребенке как дама… Если ты не желаешь утратить авторитет у прислуги, то сейчас же сделай нужные распоряжения к приему малыша, по другому эти приказания отдам Имперская графиня Гизела. я сам!

Ни 1-го слова не произнесли в ответ побелевшие губки госпожи Гельвиг. Другая дама в такую минутку полного бессилия употребила бы последнее средство — слезы, но эти прохладные глаза не знали слез. Она молчком взяла связку ключей и вышла.

С глубочайшим вздохом взял Гельвиг малютку за руку и стал Имперская графиня Гизела. ходить с ней по комнате. Он вынес ужасную борьбу, чтоб обеспечить родной дом этому покинутому созданию, он смертельно оскорбил свою супругу и знал, что она никогда не простит ему горьковатых истин, которые он ей высказал.

Глава IV

С улицы позвонили, и Генрих ввел в комнату мальчугана лет 7.

— Хороший вечер, папа Имперская графиня Гизела.! — произнес мальчишка.

Гельвиг лаского поцеловал отпрыска в лоб.

— Хороший вечер, Натаниель. Посмотри-ка на эту небольшую девченку, ее зовут Феей.

— Глупости! Как могут ее звать Феей, когда такового имени нет?

— Так звала ее мать, — мягко произнес Гельвиг. — Истинное ее имя — Фелисита… Это бедное малеханькое созданьице… Ее маму сейчас похоронили Имперская графиня Гизела.; она будет жить у нас, и ты будешь обожать ее, как сестренку, не правда ли?

— Нет, папа, я не желаю сестренки!

И мальчишка, живой портрет мамы, злостно посмотрел на девченку. Когда та приблизилась было к нему и с зияющим взглядом ухватилась за игрушечную саблю, висевшую у его пояса Имперская графиня Гизела., мальчишка сурово оттолкнул ее и побежал к вошедшей мамы.

— Не нужно мне никакой сестры, — повторил он плаксиво. — Мать, прогони эту противную девченку, я желаю быть один у тебя и у папы!

Госпожа Гельвиг молчком пожала плечами и стала около собственного стула у накрытого стола.

— Молись, Натаниель! — отдала приказ она Имперская графиня Гизела.. Мальчишка сложил руки, как и мама, и прочитал длинноватую предобеденную молитву. При реальных обстоятельствах эта молитва была мерзкой профанацией красивого христианского обычая. Малютка ела с аппетитом. Конфеты, которые Гельвиг положил около ее тарелки, она упрятала для себя в карман.

— Это для матери, — произнесла она доверчиво. — Она так любит Имперская графиня Гизела. конфеты, папа всегда приносит ей огромные свертки.

— У тебя совсем нет матери! — воинственно кликнул Натаниель.

— Ну, этого-то ты не знаешь! — взволнованно сделала возражение малютка. — У меня мать еще лучше, чем у тебя!

Гельвиг испуганно и неуверенно поглядел на супругу.

— Ты позаботилась о постельке, Бригитта? — торопливо спросил он смиренным, просящим голосом Имперская графиня Гизела..

— Да.

— Где же она будет спать?

— У Фридерики.

— Разве в нашей спальне ей не нашлось бы места — хоть на 1-ое время?

— Если ты захочешь вынести кровать Натаниеля, то найдется.

Возмущенный Гельвиг отвернулся и позвал прислугу.

— Фридерика, — произнес он, — эта малютка будет ночкой под твоим присмотром — будь Имперская графиня Гизела. добра и нежна с нею. Это бедная сиротка, привыкшая к ласкам хорошей мамы.

— Я ничего дурного не сделаю ребенку, государь Гельвиг, но я дочь добросовестных родителей, и мне за всю жизнь не приходилось иметь дела с комедиантами. Непонятно ведь даже, были ли эти люди обвенчаны…

— Это уж очень! — яростно воскрикнул Гельвиг Имперская графиня Гизела.. — Сейчас мне приходится убедиться, что во всем моем доме нельзя отыскать ни соболезнования, ни милосердия! И ты думаешь, Фридерика, что можешь быть безжалостна поэтому, что ты дочь добросовестных родителей? Можешь успокоиться, эти люди жили в легитимном браке. Предупреждаю тебя, что буду очень строг, если только замечу, что ты Имперская графиня Гизела. обижаешь малыша.

Он встал и отнес девченку в комнату кухарки. Она послушливо отдала себя уложить и скоро уснула, помолившись за папу, маму, хорошего дядю, который отнесет ее завтра к маме, и за «большую даму со злым лицом».

Фридерика пришла спать поздно ночкой. Она была раздражена тем, что ей пришлось длительно работать Имперская графиня Гизела., и очень шумела в комнатке. Малая Фелисита пробудилась, села в постельке, откинула локоны со лба и стала испуганно озираться на закопченные стенки и ничтожную мебель узенькой, слабо освещенной конурки.

— Мать, мать! — звучно позвала она.

— Молчи, твоей мамы здесь нет. Спи! — ворчливо произнесла раздевавшаяся кухарка.

Девчурка испуганно поглядела на Имперская графиня Гизела. нее и тихонько зарыдала.

— Ну, заревела… Только этого еще не хватало! Спи, комедиантское отродье! — и Фридерика угрожающе подняла руку. Малютка испуганно упрятала головку под одеяло.

— Ах, мать, милая мать, — шептала она, — где же ты? Возьми меня к для себя в кровать, я так боюсь… я буду послушливой Имперская графиня Гизела. и на данный момент же засну… Я тебе что-то упрятала, я не все съела. Либо дай мне хоть твою руку, тогда я останусь в собственной постельке и…

— Замолчишь ли ты, в конце концов! — заорала Фридерика и гневно ринулась к постели малыша.

Девченка не шевелилась больше, только временами из-под Имперская графиня Гизела. одеяла слышалось сдерживаемое всхлипывание.

Древняя кухарка издавна спала мирным сном, а бедный ребенок все еще тужил по собственной исчезнувшей маме…

Глава V

Гельвиг был негоциантом. Унаследовав существенное состояние, он еще больше прирастил его ролью в разных промышленных предприятиях. Но по заболеванию достаточно рано был должен бросить деловой мир и жил в Имперская графиня Гизела. собственном родном городе, где его имя воспользовалось огромным почтением. Красивый сад за городом и дом на площади издавна уже принадлежали семье Гельвиг. В 2-ух верхних этажах дома окна были повсевременно завешены белоснежными шторами, исчезавшими только трижды в год — перед величавыми праздничками, когда все проветривалось и чистилось. Эти комнаты были необитаемы Имперская графиня Гизела.: в семье Гельвигов не в обычае сдавать внаймы хотя бы часть дома.

Госпожа Гельвиг вступила в этот дом двенадцатилетним ребенком. Когда ее предки погибли, один скоро после другого, и оставили деток без всяких средств, Гельвиги, ее родственники, взяли девченку к для себя. Юный девице было нелегко жить Имперская графиня Гизела. у старенькой тетки, дамы серьезной и гордой. Гельвиг, единственный отпрыск тетки, поначалу жалел ее, а потом это чувство перебежало в любовь. Его мама была против этого выбора, но после многих проблем влюбленный настоял на собственном и женился. Он принял угрюмую молчаливость возлюбленной девицы за девичью робость, холодность — за нравственную Имперская графиня Гизела. строгость, упрямство — за нрав и, женившись, был должен совсем разочароваться. Очень скоро этот доброжелательный человек ощутил металлическую власть деспотической души и там, где он возлагал надежды повстречать признательную преданность, отыскал только твердый эгоизм.

У Гельвигов было двое малышей: Иоганн и небольшой Натаниель, который был на восемь лет младше собственного Имперская графиня Гизела. брата. Еще одиннадцатилетним ребенком Гельвиг отвез Иоганна к жившему на Рейне родственнику — директору мужского пансиона.

Таково было семейное положение Гельвига, когда он взял в собственный дом дочь фокусника. Ужасное происшествие, очевидцем которого он стал, глубоко потрясло его. Он не мог запамятовать умоляющего, мученического взора злосчастной мамы малыша, когда Имперская графиня Гизела. она, униженная, стояла в его сенях и воспринимала от него талер. Его доброе сердечко мучалось от мысли, что, может быть, в его доме бедная дама в последний раз ощутила горечь собственного положения. Потому-то, когда фокусник произнес ему о последней просьбе покойной, он сходу и предложил взять к для себя девченку Имперская графиня Гизела.. Только выйдя с ребенком на улицу, Гельвиг помыслил об ожидающем его дома противодействии; но он рассчитывал на миловидность малыша и на то, что у их самих не было девченки — невзирая на горьковатый опыт, он все еще не полностью осознавал нрав собственной супруги.

В доме все шло как Имперская графиня Гизела. и раньше. Госпожа Гельвиг по нескольку раз в денек обходила все комнаты, глядя, нет ли где-нибудь пылинки либо паутинки. Как и раньше вкупе молились и совместно обедали, а по воскресеньям супруги совместно прогуливались в церковь. Но злопамятная дама с стальным всепостоянством избегала дискуссий с супругом. Она отклоняла все Имперская графиня Гизела. его пробы к сближению. Так же не достаточно существовал для нее и новый небольшой член семьи. В памятный бурный вечер она раз и навечно отдала приказ кухарке готовить лишнюю порцию и бросила в ее комнату несколько комплектов постельного белья. Небольшой сундучок с имуществом Фелиситы был принесен из гостиницы, и Фридерика должна Имперская графиня Гизела. была отворить его при хозяйке и проверить мелкие платья. Этим и ограничилась навязанная госпоже Гельвиг забота о дочери комедианта. Только очередной раз проявила она роль к девченке.

В то время как портниха шила Фелисите из черной материи два платья того же обычного покроя, какой носила сама хозяйка дома, госпожа Имперская графиня Гизела. Гельвиг придавила девченку к своим коленям и до того времени действовала щеткой, гребнем и помадой, пока ей не удалось заплести дивные локоны в две уродливые косички. Омерзение этой дамы ко всякой грации и красе пересилило ее упрямство и жесткое решение совсем игнорировать присутствие в доме малыша.

Но было еще горячее Имперская графиня Гизела. сердечко, у которого сиротка могла находить спасения от глаз госпожи Гельвиг — глаз Медузы, — сам Гельвиг обожал девченку, как собственных родных деток. Правда, у него не хватало мужества выражать это открыто — весь припас собственной энергии он исчерпал в знаменательный вечер, но он повсевременно хлопотал о Фелисите. Как и Натаниель Имперская графиня Гизела., она имела уголок в комнате собственного приемного отца; там никто не мешал ей ублажать собственных кукол и баюкать их песнями, которым она выучилась еще у собственной мамы. Когда Фелисите минул 6-ой год, она так же, как Натаниель, стала брать уроки у учителей под наблюдением отца. Как таял снег Имперская графиня Гизела. и на клумбах появлялись крокусы и подснежники, Гельвиг раз в день отчаливал с детками в собственный пригородный сад; там детки обучались и игрались, ворачиваясь домой только к обеду.

Госпожа Гельвиг изредка прогуливалась в сад, который один из протцов Гельвига устроил в старо-французском стиле. Из зелени выглядывали мифологические скульптуры и группы Имперская графиня Гизела. в истинную величину. Эти светлые фигуры резко выделялись на черном фоне тисовых деревьев, и очаровательные оголенные формы Флоры и Прозерпины, как и мускулистая нагота грабителя последней, тотчас же завлекали внимание входившего в сад. Они приводили в кошмар госпожу Гельвиг. Поначалу она императивно востребовала удаления этих «греховных Имперская графиня Гизела. изображений людского тела», но Гельвиг выручил собственных любимцев, показав завещание отца, категорически воспрещающее удаление статуй. Тогда госпожа Гельвиг поспешила окружить фигуры целым лесом вьющихся растений. В один красивый денек Генрих по приказу владельца с экстазом вырвал всю эту зелень, и с того времени госпожа Гельвиг избегала посещать сад, боясь Имперская графиня Гизела. убить свою душу и не хотя созидать скульптуры, этих саркастически улыбающихся очевидцев ее поражения. Вот поэтому сад и стал возлюбленным местом пребывания Фелиситы. За стенкой тисов находился большой луг, окаймленный ореховыми деревьями и пересекаемый шумящим мельничным ручьем.

По берегам его росли густые кустики орешника, а малая плотина покрывалась весной Имперская графиня Гизела. полевыми цветами.

Фелисита обучалась неутомимо, но когда Гельвиг в конце концов заявлял, что ученье на сей день окончено, она преображалась. Она могла без конца бегать по лугу, с быстротой молнии влезала на дерево, а через минутку лежала уже понизу у ручья; заложив руки под голову, она смотрела в зеленоватый Имперская графиня Гизела. мрак передвигающихся ореховых листьев и желала.

По небу проносились белоснежные облачка умопомрачительной формы — смотря на их, девченка вспоминала таинственное прошедшее. Такое же белоснежное и блестящее было платьице у ее мамы, спускавшееся с узенькой постели и усыпанное цветами. Фелисита до сего времени удивлялась, что мама не отдала ей ни 1-го из цветов, бывших Имперская графиня Гизела. у нее в руках; она раздумывала о том, почему ей не позволили тогда разбудить маму поцелуями, как она делала это каждое утро; она не знала, что лицо мамы, всегда наклонявшееся к ней с таковой нежностью, издавна тлело в земле. Гельвиг не решался сказать ей правду. Хотя она, по прошествии Имперская графиня Гизела. 5 лет, уже не рыдала так горько и не просила с таким жаром отвести ее к родителям, но всегда гласила о их с трогательной нежностью и несокрушимо веровала в двусмысленное обещание приемного отца, что когда-нибудь она увидит их. О профессии собственного отца она тоже ничего не знала: он Имперская графиня Гизела. сам не желал этого, и Гельвиг строго смотрел за тем, чтоб никто в доме не гласил с Фелиситой о прошедшем. Но он не пошевелил мозгами о том, что издавна сторожившая его погибель отдернет эту заавесь. Он издавна был неизлечимо болен, но, как и все легочные нездоровые, возлагал Имперская графиня Гизела. надежды на долгую жизнь. Его уже возили в кресле в его возлюбленный сад, но он приписывал это временной беспомощности и строил планы широких строений и путешествий. В один прекрасный момент вечерком доктор Бём вошел в комнату Гельвига. Нездоровой посиживал за письменным столом и усердно писал, поддерживаемый со всех боков подушками.

— Что Имперская графиня Гизела. за выдумки? — воскрикнул доктор, грозя палкой. — Черт возьми, кто позволил для тебя писать? Изволь на данный момент же положить перо!

Гельвиг оборотился к нему с развеселой ухмылкой.

— Вот для тебя и еще пример, — произнес он саркастически. — Я всегда говорю, что меж медиком и гибелью есть связь… Я пишу Имперская графиня Гизела. Иоганну о малеханькой Фее и меньше всего думаю сейчас о погибели, но вдруг, в то время как ты входишь в дом, у меня вышла из-под пера такая фраза…

Доктор наклонился и прочитал вслух: «Я высочайшего представления о твоем нраве, Иоганн, и поэтому, непременно, поручил бы для тебя заботы о Имперская графиня Гизела. вверенном мне ребенке, если б я погиб ранее, чем…»

— Баста, сейчас больше ни слова! — произнес доктор, выдвигая ящик письменного стола и убирая туда неоконченное письмо. Потом он прослушал пульс хворого и исподтишка посмотрел на два бардовых пятна, горевших на его резко выступающих скулах.

— Ты точно ребенок, Гельвиг! — проворчал Бём. — Стоит Имперская графиня Гизела. мне отвернуться, как ты на данный момент же наделаешь глупостей.

— Ты вопиюще мучаешь меня… Вот подожди, в мае я удеру от тебя, тогда и можешь бежать за мной хоть в Швейцарию.

На последующий денек окна комнаты хворого в доме Гельвигов были открыты настежь. Сильный запах мускуса Имперская графиня Гизела. вырывался на улицу, и по городку прогуливался человек в траурном платьице, извещая по поручению вдовы городские власти о том, что государь Гельвиг скончался час вспять.

Глава VI

У завешенного зеленоватой занавеской окна, выходившего в холл, стоял гроб с останками Гельвига, окруженными в последний раз всем блеском богатства. Мощные серебряные ручки поблескивали Имперская графиня Гизела. по краям гроба, голова покойного лежала на белоснежной атласной подушке. Рядом с ввалившимися щеками покойного благоухали только-только срезанные цветочки.

Фелисита посиживала в черном уголке за кадками с олеандрами и померанцевыми деревьями. Два денька она не лицезрела собственного приемного отца, и комната покойного была заперта, а сейчас она стояла Имперская графиня Гизела. на коленях на прохладном каменном полу и безпрерывно смотрела в это чужое лицо, с которого погибель стерла выражение бескрайнего благодушия. Девченка присутствовала при последних минутках Гельвига, но не сообразила, что с волной крови, хлынувшей у него из гортани, все должно было кончиться. Он поглядел на нее с непередаваемым выражением Имперская графиня Гизела., когда ее отправили из комнаты. Озабоченная и взволнованная, прогуливалась она по улице мимо открытых настежь окон комнаты хворого: она знала, как остерегался он каждого дуновения ветерка, а сейчас его так не сберегали! Она опешила, что вечерком не затопили камина, и попросила позволения снести нездоровому лампу и чай. Фридерика Имперская графиня Гизела. сурово кликнула ей: «Да ты что, не в собственном уме либо не понимаешь по-немецки? Он погиб, погиб!» Сейчас Фелисита опять увидела его изменившимся до неузнаваемости и начала осознавать, что такое погибель.

Как холл заполнялся новым потоком любознательных, Фридерика являлась из кухни, вытирала глаза уголком передника и восхваляла добродетели покойного.

Холл Имперская графиня Гизела. равномерно опустел. Вдруг малая Фелисита испуганно уставилась на стеклянную дверь, которая вела во двор. На пороге появилась древняя малая дама, поразительно схожая на Гельвига. На ней было старомодное темное платьице из тяжеленной шелковой материи, без всяких складок, из-под которого выглядывали крохотные ножки. Нужно лбом вились аккуратненько Имперская графиня Гизела. уложенные белые локоны, на их накинута темная узорчатая косынка, завязанная под подбородком.

Старушка не увидела малыша, смотревшего на нее затаив дыхание, и подошла к гробу. Лицезрев лицо покойного, она невольно отшатнулась, и левая рука ее уронила на грудь покойного букетик очаровательных цветов. На мгновение она закрыла лицо платком, а Имперская графиня Гизела. потом торжественно положила правую руку на прохладный лоб покойника.

— Знаешь ли ты сейчас, как все это случилось, Фриц? — шепнула она. — Да, ты сейчас знаешь это, как твои отец и мама!.. Я тебя простила, Фриц, ты ведь не знал, что поступал несправедливо! Покойся мирным сном!

Она желала так же тихо удалиться, как и Имперская графиня Гизела. пришла, но в это время дверь из столовой отворилась и появилась госпожа Гельвиг. Она держала в руках твердый венок из георгин, разумеется собираясь возложить его на гроб как последний «дар любви».

Взоры дам повстречались, и обе тормознули. В очах вдовы вспыхнул наизловещий огонек, и лицо ее Имперская графиня Гизела. исказилось от злости. Черты лица старушки также выдали глубочайшее волнение, казалось, она боролась с неописуемым омерзением и, победив это чувство, кротко посмотрела на покойного и протянула руку госпоже Гельвиг.

— Что вам тут необходимо, тетя? — сухо спросила вдова, игнорируя движение старушки.

— Благословить его, — последовал смиренный ответ.

— Благословение неверующей не имеет Имперская графиня Гизела. силы.

— Для нескончаемой мудрости и любви Божией ничтожная форма не имеет значения — Бог слышит благословение, если оно исходит от незапятнанного сердца.

— И от всего сердца, отягченной злодеянием! — закончила госпожа Гельвиг с язвительной издевкой.

Старушка выпрямилась.

— Не судите, — начала было она и подняла торжественно руку. — Нет… ни одно слово не нарушит больше твоего Имперская графиня Гизела. покоя… Прощай, Фриц!

Она медлительно вышла во двор и пропала за дверцей, которую Фелисита всегда находила запертой.

— Решительная древняя дева! — прошипела Фридерика, наблюдавшая это столкновение через кухонную дверь. Госпожа Гельвиг молчком пожала плечами и положила венок к ногам мертвеца. Она еще не завладела собой: кто лицезрел хоть раз Имперская графиня Гизела. плохую ухмылку, опускавшую в такие минутки углы ее рта, тот не доверял больше спокойствию этого лица. Она наклонилась над мертвецом, разумеется желая что-то поправить, и будто бы ненароком задела букет старенькой дамы. Он скатился с гроба и свалился к ногам Фелиситы.

Кое-где пробило три часа. Несколько духовных Имперская графиня Гизела. лиц в облачении вышли в холл, из комнат появилось несколько знакомых покойного, а за ними Натаниель с высочайшим худощавым юношей. Вдова телеграфировала Иоганну о погибели отца, и он приехал с утра, чтоб находиться при погребении. Малая Фелисита забыла на минутку свое горе и стала с любопытством рассматривать этого любимчика Имперская графиня Гизела. отца. При взоре на погибшего он закрыл глаза худенький холеной рукою, но не пролил ни одной слезы, и глаз малыша не мог увидеть на этом суровом лице никакого выражения горя, не считая необыкновенной бледноты.

Натаниель стоял рядом с ним. Он много рыдал, но горе не мешало ему толкнуть брата и Имперская графиня Гизела. что-то шепнуть ему, когда он увидел Фелиситу в ее уголке. Впервой эти глаза тормознули на лице малыша — то были прохладные глаза, в каких не было ни доброжелательства, ни внутренней теплоты.

— Уйди, дитя, ты здесь мешаешь, — отдал приказ он строго, видя, что собираются закрыть гроб. Сконфуженная и испуганная Фелисита Имперская графиня Гизела. покинула собственный угол и, никем не увиденная, проскользнула в комнату приемного отца.


indeksi-i-spravedlivaya-cena.html
indeksi-otnoshenie-ceni-k-pribili-i-dohodi.html
indeksi-pri-sbore-i-analize-dannih.html